Он развёл костёр. Огонь вспыхнул с первого удара — будто рад был служить. Лес подыграл: ветер лёг в нужную сторону, неся запах сосновой смолы, сухой коры и воды. Светояра собирала травы. Её пальцы двигались быстро и точно, будто знали каждую жилку листа. Медуница. Кислица. Зверобой. Что-то горькое, с тёмным корнем. Что-то светлое, тонкое, пахнущее солнцем. ВладимИр сидел у костра и вглядывался в чащу. Тело знало лес. Даже теперь, после мрака, после болота, после того, как лес стал чужим, тело помнило: вес зверя, изгиб ветки, дрожание воздуха перед шагом. Хрустнула ветка. Он мгновенно схватил лук. Пальцы натянули тетиву. Тело стало струной. Листва зашевелилась.
Он знал: там кто-то есть. Секунда — и из-за дерева вышел силуэт. Лиса. Худая, с пыльной шерстью, с умными настороженными глазами. Она остановилась, посмотрела прямо на него, втянула носом воздух. Потом перевела взгляд на Светояру. И медленно, не спеша, опустилась на брюхо. Не в знак покорности. Скорее — доверия. Как будто говорила: вижу, ты своя. ВладимИр не ослабил тетиву, пока не почувствовал, как Светояра подошла и положила ладонь ему на плечо. Тихо. Уверенно. Не приказывая — останавливая. Он опустил лук. Лиса поднялась, метнулась к опушке и исчезла в кустах. Потом был олень. Молодой, с тёмной полосой на спине. Он подошёл к ручью, попил и, не бросив ни взгляда страха, скрылся между деревьями. Только след от копыт остался во влажной земле — будто знак.
Светояра не звала зверей. Не благодарила. Не смотрела им вслед. Но лес отзывался. Не волшебством. Признанием.